0. Мемуар

В 1991 г. я начал задумываться (практический контекст опускаю; впрочем, он очевиден из нижесказанного) о том, как мог бы выглядеть «методологический текст» на иностранном языке. Для меня «иностранный» — это английский, поскольку только им я более или менее владел и владею.

В 1992 г. у меня состоялся предметный разговор на эту (в частности) тему с Г.П.Щедровицким. Я с удовольствием реконструирую его содержание по дневниковым записям, сделанным по ходу дела и несколько дней спустя. Опуская подробности (они не слишком интересны в данном контексте), сообщу, что Георгий Петрович: 1) посчитал крайне неудачным сделанный мною выбор текстов для работы¹ и выразил мнение о том, что переводу подлежит прежде всего корпус теоретико-деятельностных текстов («Кирпич» и примыкающие работы), 2) высказал суждение о том, что «в тексте вообще может быть представлена теория, а подход может (лишь) демонстрироваться», 3) категорически возразил против того, чтобы ставить перевод в официальный план работ СМЛ (которой он тогда руководил), и предложил заниматься этим в «свободное от основной работы время».

Тем не менее, он 4) с готовностью и, я бы сказал, с энтузиазмом согласился обсудить имеющие возникнуть у меня вопросы после того, как я «освою» по крайней мере один из названных мною текстов. Мы наметили такой разговор на 1993 г. 5) Георгий Петрович спросил меня, какого рода у меня возникнут вопросы, и я ответил, что, скорее всего, большинство из них будут связаны с предысторией и источниками отдельных терминов.

6) Постфактум (через несколько дней после разговора) у меня в дневнике в связи с ним записан такой тезис: «Терминология задает действительность, отличную как от понятийной, так и от знаниевой». Я сейчас не решаюсь атрибутировать этот тезис в такой жесткой формулировке Георгию Петровичу, хотя на 100% уверен, что он фиксирует один из смыслов, присутствовавших в разговоре.

7) Также уже после разговора у меня записан такой вопрос: «Какие вообще возможны жанры методологической статьи и чем она отличается от прочих?». Я почти уверен, что в такой формулировке мы этого не обсуждали, и что вопрос фиксирует мои размышления постфактум.

К сожалению, разговор по завершении «освоения» текста (и подготовке черновика перевода) при встрече в 1993 г. не состоялся: Георгий Петрович был уже совершенно не в форме. На память от встречи мне остался оттиск его статьи в «Системных исследованиях»², подаренный мне им и Г.А.Давыдовой.

После смерти Георгия Петровича, объявления об организуемой работе над переводами его трудов и ряда других событий эта затея утратила для меня актуальность. Две недели назад я извлек из архива заметки и сам текст в том виде, в котором они были помещены туда около полутора десятилетий назад.

Считаю уместным также привести еще одно воспоминание, уже не связанное прямо со светлой памятью Г.П.Щедровицкого. Осенью 1992 за работой с текстом меня застал Ю.В.Луковенко, который высказал мысль о том, что заниматься переводами — полная ерунда. «Если есть что сказать, — заметил он (не дословно), — напиши оригинальный текст. А если не владеешь темой, не суйся в перевод».

Чтобы оценить мою наглость, нужно знать, что к началу 1990-х гг. мой опыт как в английском языке, так и в освоении «методологических текстов» был очень небольшим. Я уже читал по-английски неадаптированную классику художественной литературы, но только начинал знакомиться с философскими и околофилософскими текстами. При этом еще практически не писал (неучебных текстов) по-английски.

Оправдывается (отчасти) эта наглость двумя обстоятельствами: 1) весьма вдохновлявшим опытом одновременного освоения языка и предметной области («интерязыковое конспектирование») в конце 1980-х и 2) наличием «под рукой» консультантов весьма высокого класса.

Во второй половине 1990-х и первой — текущей декады у меня была достаточно обширная, как говорится, «языковая практика», на 9/10 связанная с письменной речью.

К сожалению, мне приходилось профессионально заниматься переводом технических и научных текстов. Более важным я считаю свой опыт, связанный с редактированием (титульным, научным или литературным) текстов, переведенных на порядки более опытными и компетентными, чем я, переводчиками.

(Надо сказать, что опыт работы с таким сложным текстом, как «Методологический смысл ...», весьма мне пригодился).

И, наконец, у меня есть некоторый опыт построения русскоязычной терминологии для предметных областей, практикуемых преимущественно в иноязычной среде, а также участия в стандартизующей работе (включающей вопросы терминологии) на английском.

В той мере, в которой весь этот опыт значим, а его рефлексия адекватна, нижеприведенные вынужденно конспективные соображения могут быть полезны организаторам переводов «методологических текстов».

1. Два перевода

1.1 Достаточно традиционным (и адекватным, наверное, подавляющему большинству «производственных» ситуаций перевода) является понятие о переводе как создании синтагматической конструкции («текста-перевода»), эквивалентной имеющейся («тексту-оригиналу») в смысле эквивалентности ее соотнесения с целевым языком соотнесению оригинала с языком оригинала. (Графикацию схемы опускаю).

В ходе такого перевода («перевода-1») переводчик прямо или опосредованно апеллирует как к парадигматическим конструкциям оригинального и целевого языков (словарям и энциклопедиям разного рода, грамматикам, каноническим текстам), так и к метапарадигматическим конструкциям (двуязычным словарям, сравнительным грамматикам, образцовым переводам). Метапарадигматические конструкции, в свою очередь, фиксируют совокупный опыт прошлой переводческой работы.

(Этим понятием покрывается большинство ситуация не только интерязыкового, но и интраязыкового перевода и интерпретации вообще, хотя не все. Например, ситуация из известного анекдота про профессора, у которого были настолько тупые студенты, что он «сам понял», пытаясь им что-то объяснить, сюда не подпадает.)

1.2 Это понятие становится дефициентным в ситуациях двух (известных мне) типов: 1) в ситуации коллективного перевода и появления особой деятельности и действительности организации перевода и 2) в ситуации тотальной неадекватности целевого языка подлежащему передаче содержанию.

В ситуациях первого типа элементы работы над парадигматикой появляются совершенно органично (согласующие глоссарии, «память переводов» и т.п.).

Из ситуаций второго типа отмечу упоминавшуюся выше в качестве единицы моего опыта ситуацию необходимости конструирования терминологии для предметной области, а также гораздо более тяжелый случай миссионерской или культуртрегерской работы с отсталыми народами, известный мне из литературы.

В качестве предельно противостоящего понятию о переводе-1 будет выступать понятие о переводе как операции над парадигматикой целевого языка, такой, что в результате этой операции подвергшийся ей язык оказывается способен «ухватить» («вместить») потребное содержание. (Графикацию схемы опускаю). Далее говорю о нем, как о «переводе-2».

1.3 Два важных замечания. 1) В предположении, что операция над парадигматикой удалась, перевод-1 может стать (не настаиваю) и не нужным. 2) Возможно (опять не настаиваю), что работая в понятии перевода-2 мы будем вынуждены отказаться от представления о тексте как о синтагме, и сам текст рассматривать как парадигматическое образование в своем праве.

1.4 Однако именно предположение (1.3.2) выше позволяет ответить на вопрос, к чему, собственно, может апеллировать переводчик-2. Переводчик-2 апеллирует не к парадигматике, лежащей вне текста, а к внутренней структуре этого текста, пытаясь обнажить его понятийный строй и/или выраженные в тексте знания.

(Разумеется, это не исключает обращения к так или иначе зафиксированному опыту ранее осуществленных переводов-2. Многолетняя дискуссия о принципе «динамической эквивалентности» — один из примеров его фиксации в собственно лингвистической действительности.)

1.5 Полагаю, что для перевода «методологического текста» обращение к понятию перевода-2, намеченному выше, практически неизбежно.

Среди элементов попадающей под него парадигматики считаю необходимым отметить (список с очевидностью не исчерпывающий): 1) терминологию, 2) жанровую принадлежность текста, 3) стиль автора.

1.6 Под «термином» я понимаю элемент синтагмы оригинала (в понятии перевода-1), которому с необходимостью должен соответствовать элемент синтагмы перевода. Это понимание отличается от традиционного, но, полагаю, никак ему не противоречит (в той мере, в какой понятия перевода-1 и перевода-2 вообще совместимы).

Терминология (терминологическая работа) специально обсуждалась в ММК, но мне из результатов этих обсуждений пока известны, к сожалению, только небольшой текст Г.П.Щедровицкого «Методологические замечания к проблеме существования термина», опубликованный прижизненно, и соответствующие фрагменты в изданных томах «Знака и деятельности».

В этих текстах, написанных по определенному поводу и в определенной ситуации, Георгий Петрович посчитал нужным подчеркнуть И-составляющую терминологии.

При постановке задачи перевода «методологических текстов» мне представляется важным специально обсудить Е-составляющую терминологии и пределы (проектной) терминологической работы, более того, Е-составляющую понимания как такового.

1.7 Жанровые характеристики «методологических текстов» составляют для меня пока большой вопрос. (Мне близки те вопросы, которыми задавался С.И.Котельников в своем замечательном докладе на I Конгрессе и отчасти то направление, в котором он начал их разворачивать в недавних выступлениях в связи с ситуацией вокруг архивов ММК и Г.П.Щедровицкого (я имею в виду тексты, обнародованные на Сircleplus и реплики в обсуждении в сообществе methodology_ru)).

Крайне важны для меня смыслы «про текст», зафиксированные по итогам разговора о переводах с Георгием Петровичем в Мемуаре выше.

В рабочем порядке собственным жанром для «методологического текста»/«речи» я пока считаю стенограмму коллективного обсуждения, а тексты, подготовленные для публикации (или иного обнародования вне дискуссии в реальном времени их произнесения) считаю относящимися к заимствованному жанру (нисколько не возражая по существу против возможности того, что в них в некотором смысле тем не менее «демонстрируется» методологический подход или один из подходов, составляющих тело методологии).

Статус «текста» (в смысле перевода-2) для стенограммы остается для меня при этом под вопросом. Именно это заставило меня поставить все вхождения выражения «методологический текст» в этом сообщении в кавычки.

К жанровым (или, возможно, смешанным жанрово-стилистическим) вопросам могут относиться также вопросы грамматических значений и модальности речения.

1.8 От обсуждения индивидуального стиля и вопросов его передачи я бы сейчас постарался уклониться.

2. К составу работ, обеспечивающих перевод-2

Из вышеизложенных соображений очевиден минимальный состав работ, которые должны быть запущены для более или менее адекватного обеспечения перевода «методологических текстов». В общем, все они относятся к терминологической работе и не касаются пока жанрово-стилистических вопросов.

2.1 Роспись терминов (сквозной «предметный указатель» к публикациям и архивным материалам).

2.2 Поиск «тезаурусов» («словарей»), составление которых, по воспоминаниям участников, практиковалось в ММК по крайней мере в конце 1950-х гг.

2.3 Установление источников терминологии. Для меня из последних очевидны: 1) немецкая классическая философия, 2) неокантианская и нео-/постпозитивиская традиция, 3) выготскианство, 4) пиажизм, 5) операционализм, 6) определенные направления в языкознании.

2.4 Установление терминологических традиций для каждого источника терминологии в каждом целевом языке.

2.5 Введение в оборот неопубликованных или малодоступных текстов, фиксирующих проведенные ММК и его членами исследования по теме «Термин. Терминология. Терминологическая работа».

Сверх перечисленного было бы 6) крайне уместно попросить организаторов «методологического словаря» доложить состояние части, не относящейся к персоналиям (если там что-то делается). В.В.Мацкевича как методолога с опытом словарной/энциклопедической работы крайне уместно было бы выслушать даже безотносительно к «МС».

Весьма интересно было бы выслушать терминологические соображения С.В.Табачниковой³, написавшей диссертацию и книгу про ММК по-французски.

Также интересно было бы ввести в оборот текст про ММК⁴, написанный в свое время Д.Б.Зильберманом по-английски.

_____

¹Я отобрал два небольших текста: один ранний (ныне опубликованный под названием «Современная наука и задачи развития логики» (ФНМ, сс. 25-51)) и один поздний («Методологический смысл оппозиции натуралистического и деятельностного подходов» (ВМ, 1991, № 2)).

²«Methodological organization of systems-structural research and development ...» // «Systems Research II».

³S. Tabatchnikova. Le cercle de méthodologie de Moscou (1954-1989): Une pensée, une pratique. — 2007

⁴Moscow School of Methodology / Moscow Logical Circle. Упоминание об этой неопубликованной работе есть в: О.Г.Генисаретский, Д.Б.Зильберман. О возможности философии. — М.: Путь, 2002. — С. 311.